Руководителю – о субсидиарной ответственности

Работа директора всегда подразумевает не только высокую зарплату, но и повышенный уровень ответственности. Становясь директором, люди часто видят лишь преимущества новой должности, не заботясь о возможных рисках и потерях. Одна из главных угроз для руководителя белорусской компании – субсидиарная ответственность.

К субсидиарной ответственности привлекаются руководители компаний, попавших в процедуру банкротства. Это не обязательно последний руководитель: есть примеры, когда к ответственности привлекаются несколько лиц, последовательно занимавших должность директора. Сроки привлечения к субсидиарной ответственности очень длительные – 10 лет после окончания дела о банкротстве, а ее размер равен объему непогашенных требований кредиторов. Зачастую это очень значительные суммы.

По мнению Верховного Суда, каждое дело о банкротстве должно завершиться подачей иска о субсидиарной ответственности, хотя и не обязательно его удовлетворением. Впрочем, в Минске, к примеру, в текущем году удовлетворено 85%…

Автор публикации: Михаил КИРИЛЮК, адвокат, партнер ООО «МК-Консалтинг»

Подробнее на сайте Экономической газеты:
https://neg.by/novosti/otkrytj/rukovoditelyu—-o-subsidiarnoj-otvetstvennosti?highlight=%D0%BA%D0%B8%D1%80%D0%B8%D0%BB%D1%8E%D0%BA

Вышла статья Михаила Кирилюка в Экономической газете о проекте нового закона о банкротстве

1 . Факт банкротства уже не будет определяться путем расчета коэффициентов, а только на основании неоплаты долгов в течении определенного времени.

2. Для каждой группы кредиторов (трудовой коллектив, бюджет, прочие кредиторы) будут установлены разные основания для подачи заявления о банкротстве.

Причем, для подачи заявления о банкротстве минимальная сумма задолженности перед персоналом вырастает в 15 раз, а для прочих кредиторов (кроме бюджета) – в 20 раз.

3. Любое предприятие, у которого стоимость активов, даже включая дебиторскую задолженность, на один рубль меньше, чем сумма его долгов, будет обязано подать заявление о банкротстве.

Новации относительно субсидиарной ответственности:

4. Если какие-либо документы должника не переданы управляющему, предполагается, что банкротство должника вызвано действиями руководителя.

5. Если какие-то документы, среди переданных, содержат искаженные сведения (не содержат обязательных сведений), предполагается, что банкротство должника вызвано действиями руководителя.

6. Установлены основания для освобождения субсидиарной ответственности! Собственники и руководители признаются невиновными, если они действовали добросовестно и разумно в интересах должника.

7. Однако доказать, что их вина в банкротстве отсутствует, собственники и директора должны самостоятельно. Бремя доказывания невиновности по иску о субсидиарной ответственности возлагается на ответчика.

Статья была написана на основании проекта закона, который был в распоряжении автора по состоянию на 19 июля 2016 г. Вполне возможно, что на сегодняшний день, проект будет рассматриваться в несколько иной редакции.

 

Долг за поставленную продукцию в размере 1,3 млрд рублей взыскан полностью

Задолженность за поставленную продукцию в размере 1,3 млрд. рублей взыскана полностью в рамках исполнительного производства за 2,5 месяца.

В начале 2016 года Поставщик поставил  оборудование на сумму 1,3 млрд. рублей в адрес Покупателя. Несмотря на то, что после срока оплаты прошло более трех месяцев — Покупатель не рассчитывался за товар. Как выяснилось впоследствии, средствами, которые он получил от перепродажи товара, он рассчитался с другими поставщиками. По обращению Поставщика  юристами МК-Консалтинг были подготовлены документы для исполнительной надписи. В рамках исполнительного производства у должника выявили оборудование и дебиторскую задолженность на сумму, превышающую сумму долга. После проведенных переговоров — задолженность была погашена в полном объеме за счет средств одного из дебиторов.

 

Директор не согласился с субсидиарной ответственностью, подал апелляцию – и выиграл

Показательный случай: недавно директор и учредитель частного предприятия был освобожден от субсидиарной ответственности.

На фоне историй о том, что руководители и собственники компаний сегодня все чаще к ней привлекаются, это может стать прецедентом. Рассказывая подробности, партнер компании «МК-консалтинг» Михаил Кирилюк и адвокат Виталий Коледа подчеркивают — подобные случаи дают надежду, что рано или поздно суды выберут взвешенный подход к решениям о «субсидиарке».

— Мы замечаем, что многие из коллег по цеху спешат драматизировать нынешнюю практику привлечения к субсидиарной ответственности.

Безусловно, решения о привлечении к субсидиарной ответственности учредителей и наемных руководителей, выносимые в последнее время судами, выглядели жесткими и не всегда обоснованными в глазах части юридического сообщества. Если же смотреть на эту проблему глобально, то такие действия являются лишь одной из сторон амплитуды. Своеобразным ответом на ранее существовавшую практику

Сейчас, когда маятник качнулся в другую сторону, было понятно, что ужесточение практики привлечения к субсидиарной ответственности должно дойти до противоположного, максимально возможного края амплитуды.

И только после этого судам и специалистам в сфере банкротства удастся нащупать золотую середину.

Недавние решения по делам о привлечении к субсидиарной ответственности позволяют надеяться, что маятник судебной практики как раз начал фиксироваться где-то посередине, между интересами кредиторов и дебиторов. То есть в наиболее оптимальной точке.

На наш взгляд, одним из показательных случаев является дело об освобождении судом апелляционной инстанции от субсидиарной ответственности директора и учредителя частного предприятия, с которым мы работали на практике.

Предыстория

Компания являлась эксклюзивным дилером крупного производителя спортивной продукции. По условиям дилерского соглашения, все параметры (отпускная цена, размещение рекламы, даже место нахождения магазина) дилер согласовывал с поставщиком, у которого закупал товар.

В итоге регион торговли и размер торговой надбавки был прямо прописан в договоре и не мог быть изменен без согласия поставщика.

Из-за падения спроса, выручки перестало хватать даже на текущие ежемесячные затраты. Несмотря на внесение учредителем личных денежных средств на погашение налогов, предприятие не смогло выйти на прибыльные показатели. Поэтому дилер вернул все товарные остатки поставщику и принял решение о ликвидации. Далее, из-за непогашенной задолженности перед поставщиком, была возбуждена процедура банкротства.

Ход дела о банкротстве

Управляющему по банкротству были переданы все имеющиеся документы и сведения по хозяйственной деятельности. В результате проверок контролирующие органы нарушений не выявили. Текущая задолженность перед бюджетом погашена учредителем.

Ни налоговая инспекция в ходе проверок, ни другие проверяющие, ни кредитор, ни суд в рамках дела о банкротстве, ни управляющий в ходе анализа финансового состояния не выявили фиктивных, недействительных, бестоварных сделок, сделок с лжепредпринимательскими структурами.

Не было также признаков ложного и преднамеренного банкротства, сокрытия банкротства, уклонения от погашения кредиторской задолженности.

Тем не менее, по окончании дела о банкротстве, управляющий подал иск о привлечении к субсидиарной ответственности учредителя — на непогашенную сумму задолженности перед кредитором (т.е. поставщиком). Это около 150 миллионов неденоминированных рублей. Поставщик, вопреки заверениям, данным ранее, иск поддержал.

Дело о субсидиарной ответственности

Учредителю, который также являлся директором и главным бухгалтером фирмы, антикризисный управляющий вменил субсидиарную ответственность по долгам предприятия. Основания: ответчик не предпринял меры по финансовому оздоровлению компании и по минимизации негативных последствий от сделок. Компания, несмотря на падение спроса, продолжала исполнять обязательства по дилерскому договору и получать новый товар на реализацию.

С исковыми требованиями ответчик (учредитель компании-дилера) не согласился. Пояснив, что в соответствии с законодательством истец обязан предоставить следующую информацию:

  • Какие конкретно действия (бездействие) были совершены
  • В чем заключается причинно-следственная связь между банкротством и указанными выше действиями (бездействиями) должника

Также учредитель пояснил, что компания являлась официальным дилером кредитора (т.е. компании-поставщика) в регионе. Работала на эксклюзивной основе и имела возможность торговать только ассортиментом, предоставляемым кредитором.

Еще один аргумент: кредитору было удобно использовать компанию как официального дилера. Он минимизировал расходы по созданию товаропроводящей сети в регионе и инвестициям в инфраструктуру сбыта. Не нужно было открывать собственные фирменные магазины, а это экономия на фонде заработной платы, перекладывание части рисков, вытекающих из защиты прав потребителя и т.д. В обмен на это кредитор соглашался принять на себя коммерческие риски, связанные с банкротством дилера. Это подтверждается:

  • Отгрузками товаров при просроченной дебиторской задолженности
  • Отсутствием претензий по неоплате товара после прекращения деятельности дилера и объявлении процедуры ликвидации
  • Добровольным принятием имущества должника — магазинного оборудования, в зачет задолженности

Также ответчик пояснил, что предоставлял своей компании беспроцентные займы. И предоставил соответствующие документы. Ему удалось, несмотря на отсутствие части деловой документации, предоставить доказательства, что компания как официальный дилер предоставляла кредитору письменные отчеты о своей деятельности: результатах продаж, финансовом состоянии и планах по ведению бизнеса.

Суд первой инстанции принял позицию истца и привлек учредителя компании к субсидиарной ответственности. Указав, что тот не принял меры по досудебному оздоровлению компании.

Суд указал, что учредитель «не с достаточной степенью разумности и добросовестности пользовался принадлежащему ему правами руководителя и не смог в сложившейся экономической ситуации обеспечить руководство предприятием с такой эффективностью, рациональностью и результативностью, чтобы не допустить наличие непогашенной в установленные сроки задолженности перед кредиторами».

Также суд первой инстанции вменил ответчику непредоставление доказательств, подтверждающих, что он принял все возможные меры по оздоровлению предприятия. Суд также установил «вину ответчика в форме неосторожности при противоправном бездействии». А также то, что учредитель не доказал, что наступивший финансовый результат всецело не зависел от его действий.

Позиция суда апелляционной инстанции

Решение экономического суда была обжаловано в апелляционной инстанции. Результат: оно было отменено. В удовлетворении исковых требований было отказано в полном объеме.

Вот чем была мотивирована позиция апелляционной инстанции:

1. Заключение дилерского соглашения на эксклюзивной основе носила для обеих сторон рисковый, вероятностный характер с точки зрения окупаемости и прибыльности.

2. Ответчик принимал меры по минимизации расходов: уменьшил арендную плату, сменив торговую площадку. Сократил штат продавцов.

Летом и осенью 2014 продажи были заметно снижены, в том числе из-за того, что дилер не был обеспечен коллекциями для предстоящего сезона. Это сказалось на покупательском спросе.

Если бы поступление было своевременным, наблюдался бы рост продаж на сезон осень-зима.

Таким образом, признаны необоснованными доводы поставщика и суда первой инстанции о том, что ответчик должен был расторгнуть дилерский договор и вернуть весь принадлежавший товар, как только возникли трудности.

3. Ни та, ни другая сторона не рассматривали период, когда продажи упали, как критический. Рассчитывая на продолжение сотрудничества в перспективе. При этом более последовательную позицию, ради интереса двух сторон, занимал дилер. Неисполнение им договора было обусловлено экономическими и конкурентными факторами: ценообразование, уровень сбалансированности спроса и предложения, покупательский интерес, затраты на содержание магазина.

4. Не были установлены субъективные факторы, которые бы давали юридические основания считать, что банкротство вызвано действием/бездействием учредителя.

5. Суд апелляционной инстанции констатировал «умозрительность» заключения о том, что ответчик виновен в плохих финансовых результатах компании. Он также посчитал необоснованным вменение ответчику того, что тот не принял меры по оздоровлению фирмы. Поскольку в решении суда первой инстанции не было указано, что конкретно он должен был и мог предпринять.

Выводы

Вторая инстанция провела большую работу по исследованию хозяйственной деятельности должника. Проанализировала не только документальную часть, но и суть сделок, их экономический смысл, отношения с кредитором на протяжении нескольких лет.

Важно, что апелляционная инстанция признала — наличие долгов само по себе не основание для субсидиарной ответственности. Получая от сделки выгоду, кредитор должен принимать на себя и часть рисков. То есть предпринимательский риск должны нести обе стороны.

Формально вменять такой фактор, как непринятие мер по финансовому оздоровлению компании — необоснованно. В каждом конкретном случае истец должен пояснить, какие именно меры должен был и мог предпринять ответчик. И как они могли повлиять на ситуацию.

Безусловно, на примере нескольких дел нельзя делать далеко идущие выводы. Однако подобные прецеденты дают надежду: рано или поздно взвешенный подход к столь серьезному вопросу как субсидиарная ответственность возобладает в правоприменительной практике.

 

Маятник качнулся. Учредитель не согласился с субсидиарной ответственностью, подал апелляцию – и выиграл

Показательный случай: недавно учредитель частного предприятия был освобожден от субсидиарной ответственности. На фоне историй о том, что руководители и собственники компаний сегодня все чаще к ней привлекаются, это может стать прецедентом. Рассказывая подробности, партнер компании «МК-консалтинг» Михаил Кирилюк и адвокат Виталий Коледа подчеркивают — подобные случаи дают надежду, что рано или поздно суды выберут взвешенный подход к решениям о «субсидиарке».

— Мы замечаем, что многие из коллег по цеху спешат драматизировать нынешнюю практику привлечения к субсидиарной ответственности.

Безусловно, решения о привлечении к субсидиарной ответственности учредителей и наемных руководителей, выносимые в последнее время судами, выглядели жесткими и не всегда обоснованными в глазах части юридического сообщества. Если же смотреть на эту проблему глобально, то такие действия являются лишь одной из сторон амплитуды. Своеобразным ответом на ранее существовавшую практику практически повального непривлечения к субсидиарной ответственности.

Сейчас, когда маятник качнулся в другую сторону, было понятно, что ужесточение практики привлечения к субсидиарной ответственности должно дойти до противоположного, максимально возможного края амплитуды.

И только после этого судам и специалистам в сфере банкротства удастся нащупать золотую середину.

Недавние решения по делам о привлечении к субсидиарной ответственности позволяют надеяться, что маятник судебной практики как раз начал фиксироваться где-то посередине, между интересами кредиторов и дебиторов. То есть в наиболее оптимальной точке.

На наш взгляд, одним из показательных случаев является дело об освобождении судом апелляционной инстанции от субсидиарной ответственности директора и учредителя частного предприятия, с которым мы работали на практике.

Предыстория

Компания являлась эксклюзивным дилером крупного производителя спортивной продукции. По условиям дилерского соглашения, все параметры (отпускная цена, размещение рекламы, даже место нахождения магазина) дилер согласовывал с поставщиком, у которого закупал товар.

В итоге регион торговли и размер торговой надбавки был прямо прописан в договоре и не мог быть изменен без согласия поставщика.

Из-за падения спроса, выручки перестало хватать даже на текущие ежемесячные затраты. Несмотря на внесение учредителем личных денежных средств на погашение налогов, предприятие не смогло выйти на прибыльные показатели. Поэтому дилер вернул все товарные остатки поставщику и принял решение о ликвидации. Далее, из-за непогашенной задолженности перед поставщиком, была возбуждена процедура банкротства.

Ход дела о банкротстве

Управляющему по банкротству были переданы все имеющиеся документы и сведения по хозяйственной деятельности. В результате проверок контролирующие органы нарушений не выявили. Текущая задолженность перед бюджетом погашена учредителем.

Ни налоговая инспекция в ходе проверок, ни другие проверяющие, ни кредитор, ни суд в рамках дела о банкротстве, ни управляющий в ходе анализа финансового состояния не выявили фиктивных, недействительных, бестоварных сделок, сделок с лжепредпринимательскими структурами.

Не было также признаков ложного и преднамеренного банкротства, сокрытия банкротства, уклонения от погашения кредиторской задолженности.

Тем не менее, по окончании дела о банкротстве, управляющий подал иск о привлечении к субсидиарной ответственности учредителя — на непогашенную сумму задолженности перед кредитором (т.е. поставщиком). Это около 150 миллионов неденоминированных рублей. Поставщик, вопреки заверениям, данным ранее, иск поддержал.

Дело о субсидиарной ответственности

Учредителю, который также являлся директором и главным бухгалтером фирмы, антикризисный управляющий вменил субсидиарную ответственность по долгам предприятия. Основания: ответчик не предпринял меры по финансовому оздоровлению компании и по минимизации негативных последствий от сделок. Компания, несмотря на падение спроса, продолжала исполнять обязательства по дилерскому договору и получать новый товар на реализацию.

С исковыми требованиями ответчик (учредитель компании-дилера) не согласился. Пояснив, что в соответствии с законодательством истец обязан предоставить следующую информацию:

  • Какие конкретно действия (бездействие) были совершены
  • В чем заключается причинно-следственная связь между банкротством и указанными выше действиями (бездействиями) должника

Также учредитель пояснил, что компания являлась официальным дилером кредитора (т.е. компании-поставщика) в регионе. Работала на эксклюзивной основе и имела возможность торговать только ассортиментом, предоставляемым кредитором.

Еще один аргумент: кредитору было удобно использовать компанию как официального дилера. Он минимизировал расходы по созданию товаропроводящей сети в регионе и инвестициям в инфраструктуру сбыта. Не нужно было открывать собственные фирменные магазины, а это экономия на фонде заработной платы, перекладывание части рисков, вытекающих из защиты прав потребителя и т.д. В обмен на это кредитор соглашался принять на себя коммерческие риски, связанные с банкротством дилера. Это подтверждается:

  • Отгрузками товаров при просроченной дебиторской задолженности
  • Отсутствием претензий по неоплате товара после прекращения деятельности дилера и объявлении процедуры ликвидации
  • Добровольным принятием имущества должника — магазинного оборудования, в зачет задолженности

Также ответчик пояснил, что предоставлял своей компании беспроцентные займы. И предоставил соответствующие документы. Ему удалось, несмотря на отсутствие части деловой документации, предоставить доказательства, что компания как официальный дилер предоставляла кредитору письменные отчеты о своей деятельности: результатах продаж, финансовом состоянии и планах по ведению бизнеса.

Суд первой инстанции принял позицию истца и привлек учредителя компании к субсидиарной ответственности. Указав, что тот не принял меры по досудебному оздоровлению компании.

Суд указал, что учредитель «не с достаточной степенью разумности и добросовестности пользовался принадлежащему ему правами руководителя и не смог в сложившейся экономической ситуации обеспечить руководство предприятием с такой эффективностью, рациональностью и результативностью, чтобы не допустить наличие непогашенной в установленные сроки задолженности перед кредиторами».

Также суд первой инстанции вменил ответчику непредоставление доказательств, подтверждающих, что он принял все возможные меры по оздоровлению предприятия. Суд также установил «вину ответчика в форме неосторожности при противоправном бездействии». А также то, что учредитель не доказал, что наступивший финансовый результат всецело не зависел от его действий.

Позиция суда апелляционной инстанции

Решение экономического суда была обжаловано в апелляционной инстанции. Результат: оно было отменено. В удовлетворении исковых требований было отказано в полном объеме.

Вот чем была мотивирована позиция апелляционной инстанции:

1. Заключение дилерского соглашения на эксклюзивной основе носила для обеих сторон рисковый, вероятностный характер с точки зрения окупаемости и прибыльности.

2. Ответчик принимал меры по минимизации расходов: уменьшил арендную плату, сменив торговую площадку. Сократил штат продавцов.

Летом и осенью 2014 продажи были заметно снижены, в том числе из-за того, что дилер не был обеспечен коллекциями для предстоящего сезона. Это сказалось на покупательском спросе.

Если бы поступление было своевременным, наблюдался бы рост продаж на сезон осень-зима.

Таким образом, признаны необоснованными доводы поставщика и суда первой инстанции о том, что ответчик должен был расторгнуть дилерский договор и вернуть весь принадлежавший товар, как только возникли трудности.

3. Ни та, ни другая сторона не рассматривали период, когда продажи упали, как критический. Рассчитывая на продолжение сотрудничества в перспективе. При этом более последовательную позицию, ради интереса двух сторон, занимал дилер. Неисполнение им договора было обусловлено экономическими и конкурентными факторами: ценообразование, уровень сбалансированности спроса и предложения, покупательский интерес, затраты на содержание магазина.

4. Не были установлены субъективные факторы, которые бы давали юридические основания считать, что банкротство вызвано действием/бездействием учредителя.

5. Суд апелляционной инстанции констатировал «умозрительность» заключения о том, что ответчик виновен в плохих финансовых результатах компании. Он также посчитал необоснованным вменение ответчику того, что тот не принял меры по оздоровлению фирмы. Поскольку в решении суда первой инстанции не было указано, что конкретно он должен был и мог предпринять.

Выводы

Вторая инстанция провела большую работу по исследованию хозяйственной деятельности должника. Проанализировала не только документальную часть, но и суть сделок, их экономический смысл, отношения с кредитором на протяжении нескольких лет.

Важно, что апелляционная инстанция признала — наличие долгов само по себе не основание для субсидиарной ответственности. Получая от сделки выгоду, кредитор должен принимать на себя и часть рисков. То есть предпринимательский риск должны нести обе стороны.

Формально вменять такой фактор, как непринятие мер по финансовому оздоровлению компании — необоснованно. В каждом конкретном случае истец должен пояснить, какие именно меры должен был и мог предпринять ответчик. И как они могли повлиять на ситуацию.

Безусловно, на примере нескольких дел нельзя делать далеко идущие выводы. Однако подобные прецеденты дают надежду: рано или поздно взвешенный подход к столь серьезному вопросу как субсидиарная ответственность возобладает в правоприменительной практике.

 

https://probusiness.io/law/2514-mayatnik-kachnulsya-uchreditel-ne-soglasilsya-s-subsidiarnoy-otvetstvennostyu-podal-apellyaciyu-i-vyigral.html

Банкротство: каждому по неплатежеспособности

Проблема банкротства является сегодня для белорусского бизнеса одной из самых актуальных. Еще недавно оно рассматривалось как способ очищения экономики от неэффективных пред­приятий. Но в последнее время механизмы, заложенные в Законе от 13.07.2012 № 415-З «Об экономической несостоятельности (банкротстве)», приобрели для предпринимателей и менеджеров закрывающихся компаний угрожающий характер. Изменится ли что-нибудь с принятием нового закона?

Михаил КИРИЛЮК, адвокат, партнер «МК-Консалтинг»

Проект нового закона коренным образом пересматривает многие привычные категории. Меняется само определение «банкротства». Вместо понятия «неплатежеспособность, имеющая или приобретающая устойчивый характер» появятся новые термины. Так, вводятся понятия:

неплатежеспособностьфинансовое состояние должника, характеризующее его неспособность исполнить денежные обязательства;

несостоятельностьнеплатежеспособность должника, признанная решением суда о санации должника (далее – решение о санации);

банкротство – неплатежеспособность должника, признанная решением суда об открытии ликвидационного производства.

Повод для подачи

Изменены основания для подачи заявления о банкротстве. Факт его наступления не будет увязываться исключительно с достижением значения коэффициентов неплатежеспособности.

В проекте дифференцированы минимальные суммы долгов, достаточные для подачи заявления о банкротстве в зависимости от категорий кредиторов и должника. Перед сотрудниками она может составлять от 1500 базовых величин (31,5 тыс. BYN), перед бюджетом – от 100 БВ (– от 2,1 тыс. BYN), а для градообразующего или с долей государства – от 3000 БВ (63 тыс. BYN), перед кредиторами – от 2000 БВ (42 тыс. BYN) (для градообразующего или с долей государства – от 30 тыс. БВ (63 тыс. BYN)).

Таким образом, для подачи заявления о банкротстве минимальная сумма задолженности перед персоналом вырастает в 15 раз, а для прочих кредиторов (кроме бюджета) – в 20 раз.

Понятно и обосновано желание разгрузить суды от мелких дел, которые сейчас отнимают у них массу времени. Но, с другой стороны, это существенно затруднит возможности судебной защиты для наименее обеспеченных сотрудников и компаний. Если сумма долгов меньше указанных лимитов, то у кредиторов не останется каких-либо правовых механизмов воздействия на недобросовестного должника. Придется ждать уплаты долга, сколько получится, или соглашаться на частичное погашение долга на любых условиях должника (по принципу 30 рублей хуже чем 100, но лучше, чем ноль) или списывать долг.

Кто уполномочен заявить

Круг кредиторов, которые вправе подавать заявления о банкротстве, ограничен. Так, это не смогут сделать учредители – по обязательствам, вытекающим из участия в компании, и работники должника.

Подать заявление кредитора по долгам по зарплате сможет только представитель трудового коллектива. При этом не уточняется, кто и как его избирает, кто вправе созывать для этого собрание, когда оно может считаться правомочным, как уведомлять о нем сотрудников и как обжаловать его решения. Не определено, как быть, если, например, несколько подразделений компании выдвигает на этот пост разных претендентов. Кто будет в этом случае иметь полномочия: все представители или ни один из них? Непонятен и критерий голосования: по системе «1 рубль = 1 голос», или «1 сотрудник = 1 голос», или как-то иначе.

Существенно изменятся критерии, по которым должник имеет право либо обязан подать заявление о банкротстве. Так, он вправе подать такое заявление в суд, рассматривающий экономические дела, в случае неспособности должника исполнить денежные обязательства за счет имеющихся в его распоряжении денежных средств перед кредитором (кредиторами) в течение 9 месяцев со дня наступления установленного срока для их исполнения. Таким образом, имеют значение не коэффициенты платежеспособности, а реальность платежей. Гипотетически возможно, что у должника еще не возникло право на подачу заявления о банкротстве, а кредитор уже с полным основанием сможет его подавать. При этом неясно, как будет решаться вопрос о субсидиарной ответственности за несвоевременную подачу заявления должника.

Обязанность для подачи заявления о способности погасить долги в течение 9 месяцев с момента их возникновения должника серьезно ужесточились. В проекте заявление должника о банкротстве подается в суд в обязательном порядке в случае, если стоимость имущества должника на 1-е число первого месяца текущего квартала недостаточна для расчета по обязательствам, в полном объеме независимо от срока их исполнения.

При этом непонятно, о стоимости какого имущества идет речь – только основных средств, товаров и материалов, или и о дебиторской задолженности? Если читать буквально, обязательства по уплате долга имуществом не являются. Соответственно, они не должны включаться в сумму активов для расчета оснований для подачи заявления о банкротстве. Вероятно, корректнее было бы заменить здесь слово «имущество» на «активы» в бухгалтерском смысле.

Буквальное толкование данной нор­мы вместе с угрозой субсидиарной ответственности создаст такой вал банкротств, с которым не смогут справиться экономические суды. Ведь любое предприятие, у которого стоимость активов, даже включая дебиторскую задолженность, на один рубль меньше, чем сумма его долгов, обязано подать заявление о банкротстве. По сути, это может случиться с каждым, кто, например, взял кредит. Также любое предприятие, у которого сумма убытков на 1 рубль превысила размер уставного фонда, обязано подать заявление на банкротство вне зависимости от того, что его кредиторская задолженность по условиям договора может быть погашена через 10 лет.

Структура баланса

Только по официальной статистике в Беларуси более 20% предприятий убыточны. Установить обязанность подачи заявления о банкротстве для каждого пятого предприятия в стране – это очень серьезное решение. Если эта норма будет принята в таком виде, следует ожидать на начало следующего квартала после вступления закона в силу тысячи заявлений о банкротстве (для сравнения – всего в РБ за 2015 г. рассматривалось 3372 дела о банкротстве).

Кто виноват

В проекте более детально распределены основания для ответственности учредителей, руководителей компаний-банкротов. Однако главное, что субсидиарная ответственность по-прежнему берется в размере всей суммы непогашенной задолженности компании.

Например, компания 2 года убыточна, ее кредиторская задолженность доросла до 5 млрд. Br (до деноминации). В результате она попала в процедуру банкротства. За период с момента формального возникновения для возбуждения процедуры банкротства сменилось 2 директора. Первый проработал 2 месяца, за которые появилась кредиторская задолженность на 100 млн. Второй проработал 22 месяца. Именно за этот период долги выросли еще на 4,9 млрд. Br и предприятие стало неплатежеспособным. По действующему законодательству оба будут нести ответственность в равной степени – к каждому будут предъявлены требования на 5 млрд. в полном объеме.

К сожалению, проект нового закона тоже не разграничивает объем субсидиарной ответственности в зависимости от действий руководителей и степени их влияния на неплатежеспособность. Между тем о необходимости такой дифференциации не раз выступали в СМИ даже судьи экономических судов.

Установлены определенные презумпции относительно виновности должностных лиц компании-банкрота. В частности, если какие-либо документы должника не переданы управляющему, предполагается, что банкротство должника вызвано действиями руководителя. Это, безусловно, основание для привлечения его к субсидиарной ответственности. Данная норма призвана стимулировать добросовестное хранение документов и не допускать их уничтожение для сокрытия каких-либо противоправных действий. Непередача документов, в свою очередь, препятствовала управляющим эффективно проводить процедуру банкротства, взыскивать дебиторскую задолженность, выявлять имущество и недействительные сделки. В настоящее время административная ответственность за необеспечение сохранности документов не представлялась серьезной угрозой нарушителям.

Однако новые формулировки не исключают возможность злоупотреблений. Ведь получается, что отсутствие любого документа, независимо от его важности и влияния на финансовое состояние компании, позволяет привлекать директора к ответственности по долгам компании. Гипотетически возможно, что управляющий, не обнаружив, например, среди документов трудового контракта секретаря за 2008 г. (а обязанность заключения контрактов с сотрудниками предусмотрена трудовым законодательством), может с полным основанием использовать такое нарушение, чтобы требовать в суде возложения всех долгов юрлица на директора. И суд будет обязан удовлетворить этот иск.

Есть некоторая защита от подделки документов и внесения недостоверных данных в отчетность. Если управляющему переданы документы, которые не содержат обязательные сведения либо указанные сведения искажены, предполагается, что банкротство вызвано действиями руководителя и (или) бухгалтера. Абсолютно правильное желание законодателя установить ответственность за сокрытие или искажение установленных законом данных. Однако тут мы опять наталкиваемся на юридическую технику, которая обязательно создаст множество конфликтных ситуаций и многомиллионные судебные споры. Ведь получается, что достаточно хотя бы одной ошибки в учете должника, скажем, в расчете отпускных или платеже в Белгосстрах на 1 рубль, чтобы получить безусловное основание перенести все долги фирмы-банкрота на директора или бухгалтера.

На наш взгляд, данные новации своевременные и правильные. Но в них явно не хватает оговорки «в случае, если это повлекло для должника ущерб», чтобы устранить возможность злоупотреблений.

Кроме того, в новом законе по-прежнему не разграничены основания для субсидиарной ответственности учредителей и директоров компаний. Между тем необходимость такового разграничения напрямую вытекает из абсолютно разного перечня обязанностей этих лиц.

Директор непосредственно управляет компанией, отвечает за правильность ведения бухучета и сохранность всех документов и всего имущества компании, принимает все решения по текущей деятельности. Его обязанности установлены Трудовым и Налоговым кодексами, законами «О бухгалтерском учете и отчетности» и «О хозяйственных обществах».

Обязанности же учредителей (участников, акционеров) ограничиваются положениями ст. 13 Закона «О хозяйственных обществах» и сводятся к внесению вкладов в уставный фонд и выполнению решений общего собрания участников. У каждого учредителя (если только он не обладает пакетом более 50%) возможности влияния на решения, принимаемые директором, очень ограничены.

Соответственно, представляется разумным установить в новом законе разные подходы к ответственности руководителей и учредителей (акционеров).

Шанс на освобождение

Лица, указанные в ч.ч. 2–4 ст. 10 проекта закона (т.е. собственники и руководители), не несут субсидиарной ответственности, если докажут, что их вина в признании должника банкротом отсутствует. Эти лица также признаются невиновными, если они действовали добросовестно и разумно в интересах должника.

Таким образом, бремя доказывания невиновности по иску о субсидиарной ответственности перекладывается с истца на ответчика. Полагаю, что данная норма вступает в конфликт с общей нормой ХПК о том, что «каждая сторона доказывает те обстоятельства, на которые ссылается», а также с общими принципами гражданского права.

Автор публикации: Михаил КИРИЛЮК, адвокат, партнер «МК-Консалтинг»

 

Подробнее на сайте Экономической газеты:
https://neg.by/novosti/otkrytj/bankrotstvo—-kazhdomu-po-neplatezhesposobnosti?highlight=%D0%BA%D0%B8%D1%80%D0%B8%D0%BB%D1%8E%D0%BA

7 июля 2016 прошел форум на тему «Основания привлечения» к субсидиарной ответственности

forum

В форуме принимали участие представители Национального центра законодательства, Верховного суда, Республиканской коллегии адвокатов, Департамента по банкротству, Ассоциации антикризисных управляющих, адвокаты, управляющие по банкротству, судьи экономического суда Минска. Обсуждались актуальные проблемы оснований привлечения к субсидиарной ответственности и ожидаемые новации в закон «Об экономической несостоятельности и банкротстве»

 

Вышло пособие Журнала Юрист о субсидиарной ответственности

В статьях пособия разбираются актуальные вопросы субсидиарной ответственности при наличии задолженности перед бюджетом, субсидиарная ответственность учредителей, а также должностных лиц компании, директора, главного бухгалтера. Соавтор Михаил Кирилюк.

 

Когда (не) нужна субсидиарная ответственность

Недавно был опубликован материал «Учредители и директор все чаще платят по долгам компании-банкрота. Почему это неправильно – мнение Михаила Кирилюка». В нем говорилось о том, что уже несколько лет антикризисный управляющий обязан подавать иск о субсидиарной ответственности учредителей и директора компании. Долги юрлиц-банкротов стали переноситься на физических лиц – ее учредителей и директоров.

Материал вызвал резонанс в соцсетях. Стало понятно, что проблема субсидиарной ответственности волнует многих бизнесменов.

Однако при этом не все до конца понимают сам принцип субсидиарной ответственности.

В этом материале я поясню несколько возникших вопросов.

Естественно, никто не начинает бизнес с намерением обанкротиться (если мы говорим про бизнес, а не про мошенничество).

С 2009 практически каждый предприниматель, решивший открыть бизнес, при разговоре с сотрудниками нашей компании задает вопрос: «А что будет, если бизнес не пойдет и фирма не сможет рассчитаться с долгами?».

До сих пор ответ звучал так: если вы являетесь учредителем  ООО, УП, АО, то ваша ответственность ограничивается размером уставного фонда. Т.е. размер риска ограничивался суммой вложенных в бизнес средств.

Обязанность гасить задолженность по долгам компании возникала, когда имели место какие-то незаконные действия:

  •   Сделки с лжепредпринимательскими структурами
  •   Продажа имущества компании по заниженной цене
  •   Сделки с аффилированными лицами, заведомо невыгодные для компании или наносящие вред кредиторам
  • Нанесение ущерба имуществу компании (необеспечение сохранности имущества, приведшее к недостаче или необеспечение сохранности документов, приведшее к доначислению налогов)
  • Выборочное погашение долгов «избранным» кредиторам за счет средств других кредиторов

Общий посыл такой: если вы действуете в рамках закона, добросовестно и разумно, оснований для привлечения руководства и участников компании-банкрота по долгам нет.

Собственно, в этом-то и есть смысл института банкротства: дать возможность делать бизнес и легально рисковать при этом частью имущества.

Однако, повторюсь, многие не до конца это понимают или просто не знают про принцип субсидиарной и ограниченной ответственности соучредителей и руководителей.

Например, в комментариях говорилось, как компании закупали товар, набирали долгов и затем объявляли о банкротстве. При этом товар исчезал в неизвестном направлении. А руководители этих компаний уходили безнаказанными, открывали новое юрлицо и спокойно работали дальше. Но этого бы не произошло, если бы на них распространялась субсидиарная ответственность.

Субсидиарная ответственность не сдерживает мошенников.

Случаи мошенничества безусловно имеют место быть. Но я считаю, что случаи явного мошенничества – серьезные недоработки наших правоохранительных органов в сфере экономических преступлений.

Любой бизнесмен знает, насколько трудно возбудить уголовное дело в отношении недобросовестного контрагента. Хотя, казалось бы, и признаки преступлений налицо и доказательства есть.

Однако если не затронуты интересы госбюджета или крупных игроков, умеющих включать административный ресурс, 90% (по нашим оценкам) заявлений в ОБЭП и ДФР по экономическим делам заканчиваются отказом и предложением обращаться в экономический суд.

Такая практика создает ощущение безнаказанности для недобросовестных «бизнесменов».

Именно эта практика – а не существование самого института банкротства и принципа ограниченной ответственности по долгам юридического лица. Они-то как раз являются нормой для правовых систем во всем мире.

Управляющий по банкротству не обладает широтой полномочий, предоставленных правоохранительным органам. И даже если у него есть подозрения о недобросовестных действиях компании-банкрота, он не может вызвать бывшего директора судебной повесткой, допросить, задержать, провести обыск, и т.д. Максимум его полномочий: привлечь к административной ответственности за «невыполнение законных требований управляющего» на сумму от 10 до 50 базовых величин (ч.7 ст.12.13. КоАП). Согласитесь, если речь идет о сотнях миллионов рублей – не такая уж и страшная угроза.

Большинство заявлений о признаках преступлений в действиях бывшего руководства банкротов, направленных управляющими  в правоохранительные органы, заканчиваются ничем. В прошлой статье приводилась статистика: за первые полгода 2015 из 749 экономических преступлений зарегистрировано только 19 преступлений в сфере банкротства.

Например, только наша компания направила за 6 лет работы десятки таких заявлений. И только по одному из них дело дошло до суда: были затронуты интересы государства.

Естественно, многие кредиторы винят управляющего даже в том, что «дела не возбуждаются». Но о чем можно говорить, когда в 9 из 10 случаев при подаче заявления в правоохранительные органы, сотрудник, ознакомившись с текстом за 2 минуты, дает пояснения, которые по смыслу звучат как «мы в установленный срок вам дадим «отписку», что ничего не нашли, а вы делайте что хотите».

Так в чем проблема?

Смысл не в том, что нужно субсидиарную ответственность исключить как явление – безусловно, она должна быть как сдерживающий рычаг. Смысл – в другом. Привлечение к субсидиарной ответственности добросовестных предпринимателей недопустимо. Однако иногда так происходит. И вот почему.

Проблема субсидиарной ответственности в том, что никто, подчеркиваю, никто – ни судьи, ни управляющие, ни адвокаты, не знают четко, когда ее нужно применять, а когда нет.

И в том числе поэтому в Минске удовлетворяется 85% исков о привлечении к субсидиарной ответственности.

И эта проблема существует на уровне законодателя.

Нет четкой системы критериев.

Основаниям, по которым можно привлечь к субсидиарной ответвенности, посвящена одна фраза: «Если банкротство должника-юридического лица вызвана собственником его имущества, учредителями (участниками) или иными лицами, в том числе руководителем должника, имеющими право давать обязательные для должника указания либо имеющими возможность иным образом определять его действия, то такие лица при недостаточности имущества должника для расчета с кредиторами солидарно несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника» (статья 11 Закона «О банкротстве»).

Постановление Пленума Верховного суда №7 от 25.06.2015   добавляет ясности в некоторых технических моментах (определен примерный перечень документов, подтверждающих неплатежеспособность, уточнены критерии выбора кандидатуры управляющего и пр.). Но не дает ответа на главный вопрос: что может являться «действием, бездействием, приведшим к банкротству», а что нет.

«Наличие причинно-следственной  связи между действиями уполномоченного лица и банкротством» – это не критерий.

Нигде в законодательстве, Гражданском кодексе, законе «О банкротстве», инструкциях Министерства экономики, пленумах Верховного суда не разъясняется смысл и границы данного термина, применительно к субсидиарной ответственности.

А значит, практически в любом деле, судья, руководствуясь собственным убеждением, может посчитать, что связи между банкротством компании и действиями руководства нет, или же она есть. Это создает богатую почву для злоупотреблений правом и со стороны кредитора, и со стороны должника – и может служить причиной коррупции.

Есть ли решение?

По моему мнению, представляется правильным создать инструкцию, по принципу инструкции 107 Минэкономики, которая определяет критерии наличия (отсутствия) признаков ложного банкротства, преднамеренного банкротства, сокрытия банкротства или препятствования возмещению убытков кредитору. Причем с указанием – какие именно действия менеджмента можно считать злонамеренными и влекущими субсидиарную ответственность в обязательном порядке.

Когда (не)нужна субсидиарная ответственность – Михаил Кирилюк отвечает читателям из соцсетей

Недавно «Про бизнес.» опубликовал материал заместителя директора, партнера юридической компании ООО «МК-консалтинг» Михаила Кирилюка. Эксперт затронул острую проблему – учредители и директор все чаще стали привлекаться к субсидиарной ответственности – платят по долгам компании-банкрота. Материал вызвал горячую дискуссию. Во время обсуждений выяснилось еще несколько серьезных вопросов. Например, не все предприниматели до конца понимают, в чем суть субсидиарной ответственности. Вот пояснения и доводы Михаила Кирилюка.

– Недавно был опубликован материал «Учредители и директор все чаще платят по долгам компании-банкрота. Почему это неправильно – мнение Михаила Кирилюка». В нем говорилось о том, что уже несколько лет антикризисный управляющий обязан подавать иск о субсидиарной ответственности учредителей и директора компании. Долги юрлиц-банкротов стали переноситься на физических лиц – ее учредителей и директоров.

Материал вызвал резонанс в соцсетях. Стало понятно, что проблема субсидиарной ответственности волнует многих бизнесменов. Вот несколько мнений:

Скриншот со страницы probusiness.by на Facebook

Скриншот со страницы probusiness.by на Facebook

Однако при этом не все до конца понимают сам принцип субсидиарной ответственности.

В этом материале я поясню несколько возникших вопросов.

Естественно, никто не начинает бизнес с намерением обанкротиться (если мы говорим про бизнес, а не про мошенничество).

С 2009 практически каждый предприниматель, решивший открыть бизнес, при разговоре с сотрудниками нашей компании задает вопрос: «А что будет, если бизнес не пойдет и фирма не сможет рассчитаться с долгами?».

До сих пор ответ звучал так: если вы являетесь учредителем ООО, УП, АО, то ваша ответственность ограничивается размером уставного фонда. Т.е. размер риска ограничивался суммой вложенных в бизнес средств.

Обязанность гасить задолженность по долгам компании возникала, когда имели место какие-то незаконные действия:

  • Сделки с лжепредпринимательскими структурами
  • Продажа имущества компании по заниженной цене
  • Сделки с аффилированными лицами, заведомо невыгодные для компании или наносящие вред кредиторам
  • Нанесение ущерба имуществу компании (необеспечение сохранности имущества, приведшее к недостаче или необеспечение сохранности документов, приведшее к доначислению налогов)
  • Выборочное погашение долгов «избранным» кредиторам за счет средств других кредиторов

Общий посыл такой: если вы действуете в рамках закона, добросовестно и разумно, оснований для привлечения руководства и участников компании-банкрота по долгам нет.

Собственно, в этом-то и есть смысл института банкротства: дать возможность делать бизнес и легально рисковать при этом частью имущества.

Однако, повторюсь, многие не до конца это понимают или просто не знают про принцип субсидиарной и ограниченной ответственности соучредителей и руководителей.

Например, в комментариях говорилось, как компании закупали товар, набирали долгов и затем объявляли о банкротстве. При этом товар исчезал в неизвестном направлении. А руководители этих компаний уходили безнаказанными, открывали новое юрлицо и спокойно работали дальше. Но этого бы не произошло, если бы на них распространялась субсидиарная ответственность.

Субсидиарная ответственность не сдерживает мошенников

Случаи мошенничества безусловно имеют место быть. Но я считаю, что случаи явного мошенничества – серьезные недоработки наших правоохранительных органов в сфере экономических преступлений.

Любой бизнесмен знает, насколько трудно возбудить уголовное дело в отношении недобросовестного контрагента. Хотя, казалось бы, и признаки преступлений налицо и доказательства есть.

Однако если не затронуты интересы госбюджета или крупных игроков, умеющих включать административный ресурс, 90% (по нашим оценкам) заявлений в ОБЭП и ДФР по экономическим делам заканчиваются отказом и предложением обращаться в экономический суд.

Такая практика создает ощущение безнаказанности для недобросовестных «бизнесменов».

Именно эта практика – а не существование самого института банкротства и принципа ограниченной ответственности по долгам юридического лица. Они-то как раз являются нормой для правовых систем во всем мире.

Управляющий по банкротству не обладает широтой полномочий, предоставленных правоохранительным органам. И даже если у него есть подозрения о недобросовестных действиях компании-банкрота, он не может вызвать бывшего директора судебной повесткой, допросить, задержать, провести обыск, и т.д. Максимум его полномочий: привлечь к административной ответственности за «невыполнение законных требований управляющего» на сумму от 10 до 50 базовых величин (ч.7 ст.12.13. КоАП). Согласитесь, если речь идет о сотнях миллионов рублей – не такая уж и страшная угроза.

Большинство заявлений о признаках преступлений в действиях бывшего руководства банкротов, направленных управляющими в правоохранительные органы, заканчиваются ничем.

В прошлой статье приводилась статистика: за первые полгода 2015 из 749 экономических преступлений зарегистрировано только 19 преступлений в сфере банкротства.

Например, только наша компания направила за 6 лет работы десятки таких заявлений. И только по одному из них дело дошло до суда: были затронуты интересы государства.

Естественно, многие кредиторы винят управляющего даже в том, что «дела не возбуждаются». Но о чем можно говорить, когда в 9 из 10 случаев при подаче заявления в правоохранительные органы, сотрудник, ознакомившись с текстом за 2 минуты, дает пояснения, которые по смыслу звучат как «мы в установленный срок вам дадим «отписку», что ничего не нашли, а вы делайте что хотите».

Так в чем проблема?

Смысл не в том, что нужно субсидиарную ответственность исключить как явление – безусловно, она должна быть как сдерживающий рычаг. Смысл – в другом. Привлечение к субсидиарной ответственности добросовестных предпринимателей недопустимо. Однако иногда так происходит. И вот почему.

Проблема субсидиарной ответственности в том, что никто, подчеркиваю, никто – ни судьи, ни управляющие, ни адвокаты, не знают четко, когда ее нужно применять, а когда нет.

И в том числе поэтому в Минске удовлетворяется 85% исков о привлечении к субсидиарной ответственности.

И эта проблема существует на уровне законодателя.

Нет четкой системы критериев.

Основаниям, по которым можно привлечь к субсидиарной ответвенности, посвящена одна фраза: «Если банкротство должника-юридического лица вызвана собственником его имущества, учредителями (участниками) или иными лицами, в том числе руководителем должника, имеющими право давать обязательные для должника указания либо имеющими возможность иным образом определять его действия, то такие лица при недостаточности имущества должника для расчета с кредиторами солидарно несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника» (статья 11 Закона «О банкротстве»).

Постановление Пленума Верховного суда №7 от 25.06.2015 добавляет ясности в некоторых технических моментах (определен примерный перечень документов, подтверждающих неплатежеспособность, уточнены критерии выбора кандидатуры управляющего и пр.). Но не дает ответа на главный вопрос: что может являться «действием, бездействием, приведшим к банкротству», а что нет.

«Наличие причинно-следственной связи между действиями уполномоченного лица и банкротством» – это не критерий.

Нигде в законодательстве, Гражданском кодексе, законе «О банкротстве», инструкциях Министерства экономики, пленумах Верховного суда не разъясняется смысл и границы данного термина, применительно к субсидиарной ответственности.

А значит, практически в любом деле, судья, руководствуясь собственным убеждением, может посчитать, что связи между банкротством компании и действиями руководства нет, или же она есть. Это создает богатую почву для злоупотреблений правом и со стороны кредитора, и со стороны должника – и может служить причиной коррупции.

Есть ли решение?

По моему мнению, представляется правильным создать инструкцию, по принципу инструкции 107 Минэкономики, которая определяет критерии наличия (отсутствия) признаков ложного банкротства, преднамеренного банкротства, сокрытия банкротства или препятствования возмещению убытков кредитору. Причем с указанием – какие именно действия менеджмента можно считать злонамеренными и влекущими субсидиарную ответственность в обязательном порядке.

Учредители и директор все чаще платят по долгам компании-банкрота

Несколько лет назад подача иска о субсидиарной ответственности учредителей и директора компании стало не правом, а обязанностью антикризисного управляющего. В результате сегодня в Минске удовлетворяются 85% таких исков. Долги юрлиц- банкротов стали переноситься на физических лиц – ее учредителей и директоров. Мнение о том, к чему приводит такая практика, рассказывает Михаил Кирилюк, заместитель директора, партнер юридической компании ООО «МК-консалтинг».

– Недавно в Минске прошел семинар о проблемных вопросах, которые возникают во время применения законодательства о банкротстве.

Организатором мероприятия стала Ассоциация по антикризисному управлению и банкротству. В качестве спикеров выступили представители Экономического суда Минска, а также Департамента по санации и банкротству.

Основной темой вопросов, которые задавали судьям управляющие по банкротству и практикующие юристы, стало применение норм законодательства о субсидиарной ответственности.

Общеизвестно, что и 5, и 10 лет назад привлечение к субсидиарной ответственности директора, учредителя компании-банкрота было скорее исключением, чем правилом. Но с 2014 года ситуация начала кардинально меняться. Это произошло в т.ч. и после того, как изменилась практика применения новой редакции закона «О банкротстве» (от 13 июля 2012 № 415-З). Согласно ему, подача иска о субсидиарной ответственности является не правом, а обязанностью антикризисного управляющего.

Общие сведения о привлечении к субсидиарной ответственности:

Иски о субсидиарной ответственности подаются на весь размер непогашенной задолженности компании банкрота.

Когда к субсидиарной ответственности привлекаются несколько лиц (например, учредители, директора), они привлекаются солидарно, т.е. к каждому предъявляются требования на всю сумму долга. Например, если непогашенная сумма долгов ООО составляет 100 млн, и иск будет подан в адрес 2 директоров и 2 учредителей ООО, то в случае удовлетворения иска, суд вынесет постановление о взыскании 100 млн с каждого ответчика.

Сроки привлечения к субсидиарной ответственности – в течение производства по делу о банкротстве и 10 лет с момента окончания дела о банкротстве.

В диалоге между судьями и управляющими по банкротству выяснилось расхождение позиций.

Позиция антикризисных управляющих: они обязаны подавать иск только в случае, если обнаружили для этого основания и отразили их в заключении о банкротстве.

Позиция представителей Экономического суда: подать иск управляющий обязан в каждом деле о банкротстве. Обоснованность данного иска судья будет рассматривать уже не в рамках дела о банкротстве, а в рамках искового производства по субсидиарной ответственности.

За принципиальную неподачу иска о субсидиарной ответственности мера воздействия – отстранение антикризисного управляющего от ведения дела и привлечение его к ответственности.

Представители суда также отметили:

В случае отказа в иске о привлечении к субсидиарной ответственности, госпошлина, ложащаяся на предприятие-банкрота, не будет расцениваться как увеличение расходов по вине управляющего

Подача иска о субсидиарной ответственности, согласно последним разъяснениям Верховного суда, является обязательной, вне зависимости от мнения кредиторов по данному вопросу Статистика привлечения к субсидиарной ответственности в Экономическом суде Минска (дел о банкротстве в нем рассматривается больше всего в стране):

85% исков о привлечении к субсидиарной ответственности удовлетворяются Около 10% заканчиваются примирением либо уменьшением размера ответственности Отказ в привлечении к субсидиарной ответственности происходит только в 5% рассмотренных дел

Выводы для руководителей бизнесов и учредителей

1. Если вы руководитель коммерческой организации, которая по каким-то причинам стала несостоятельной (не может погасить имеющиеся долги, даже распродав все свое имущество), то с вероятностью в 85-95% разница между активами компании и его долгами ляжет на ваше личное имущество.

2. Практически такие же риски несут и учредители коммерческих организаций. Обязанность подачи заявления о банкротстве в течение месяца с момента выявления факта неплатежеспособности компании лежит также на них. Хотя мало кто из учредителей знает об этом.

Субсидиарная ответственность за неподачу/несвоевременную подачу заявления о банкротстве распространяется в полной мере на всех учредителей. Вне зависимости от размера их долей в уставном фонде.

Мнение: что получается в итоге

Лично мне, как бывшему управляющему по банкротству, практиковавшему более 5 лет, и проведшему несколько десятков процедур банкротства, такая позиция судов представляется в корне неверной по многим причинам. Вот что получается в итоге:

1. Институт банкротства, смысл которого заключается в освобождении от долгов неплатежеспособных предприятий, фактически исчезает. Вместо него возникает новый институт переноса долгов с юридического лица на физическое лицо.

2. Теряет первоначальный смысл вся правовая конструкция «юридического лица» как обособленного субъекта.

3. Директор компании попадает в ситуацию, когда собственность компании не принадлежит ему. Однако в случае форс-мажорной рыночной ситуации (которые в Беларуси случаются с завидной регулярностью), все долги компании автоматически становятся его личным долгом.

4. Любой учредитель, приобретая долю в ООО, вне зависимости от того, это 1% или 99% уставного фонда, каждый месяц обязан требовать предоставить ему отчетность компании, изучать ее финансовое состояние.

Узнав, что экономические показатели хуже нормативов, установленных Законом «О банкротстве» (определить это можно, обладая специальными знаниями или привлекая специалистов) он обязан:

Требовать созыва общего собрания участников и ставить вопрос о принятии финансового оздоровления либо обращения в экономический суд

В случае отказа – самостоятельно пытаться подавать заявление о банкротстве. В противном случае – с большой вероятностью долги компании могут стать его личными долгами

5. Аббревиатура ООО, общества с ограниченной ответственностью, перестает соответствовать своему названию. Исчезает разница между индивидуальным предпринимателем, отвечающем «всем своим имуществом» и ООО «несущем риск в пределах уставного фонда».

Понятие «предпринимательский риск» устраняется, риск всем имуществом для любого управленца фактически составляет 85-95%.

6. Роль управляющего в деле о банкротстве сводится к функции «магазина конфиската»: обеспечить сохранность и реализовать с торгов остатки имущества ликвидируемой компании.

В этом нет ничего плохого, однако сегодня круг обязанностей управляющего намного шире. Согласно действующему законодательству, управляющий обязан проводить исследование финансового состояния должника, устанавливать причины банкротства, противоправных действий должностных лиц, незаконных сделок, вывод активов, признаков ложного банкротства и т.д. И по результатам 3-4 месячного труда готовить отчет о банкротстве.

А с обозначенной судебной практикой уже нет необходимости тратить на эти процедуры время управляющего и деньги должника (1 базовая в день, итого 18,9-25,2 млн за конкурсное производство). Ведь вне зависимости от установленных управляющим фактов, последствия для должника не меняются – в любом случае, обязательства по погашению долгов компании будут отнесены на топ-менеджеров и учредителей компании-должника.

7. Разумеется, всегда были люди, ведущие бизнес с «запрещенными приемами», использующие процедуру банкротства, как способ ухода от долгов и сокрытия своих противоправных действий.

Однако большинство руководителей не могут являться такими правонарушителями. Моя практика как юриста, руководителя и управляющего по банкротству это доказывает. Статистика уголовных дел также показывает сравнительно низкий уровень преступности в сфере банкротства. Например, за первые полгода 2015 из 749 экономических преступлений было выявлено 19 преступлений в сфере банкротства. Всего в производстве экономических судов на 01 марта 2016 находится 2 564 дел о банкротстве.

8. Попробуйте объяснить иностранному инвестору, что если из-за неграмотных действий нанятого директора его компания обанкротится – то долги, образованные в результате операционной деятельности, могут в итоге погашаться из продажи его личного виноградника во Франции или завода в Италии, приобретенных за много лет до входа на белорусский рынок.

9. Несколько лет такого активного правоприменения повлечет широкое использование подставных лиц в качестве директоров, учредителей компаний, владения активами через третьих лиц.

Создастся ситуация, когда лицо, которое владеет собственностью, не будет напрямую владеть компаниями и управлять бизнесом. А тот, кто управляет бизнесом, будет стремиться не иметь ничего значимого в собственности. Хочется верить, что люди, ответственные за подготовку и применение законодательства в сфере банкротства, будут подходить к проблеме не используя формальный подход, не руководствуясь позицией «банкрот – значит виновен», а разбирать каждое дело с учетом индивидуальных особенностей, принимать во внимание выводы антикризисных управляющих.